Саньютта Никая

Пхена пиндупама сутта

22.95. Комок пены

Однажды Благословенный пребывал в Айоджхе на берегу реки Ганг. Там Благословенный обратился к монахам:

«Монахи, представьте, как если бы эта река Ганг несла бы с собой комок пены. И человек с хорошим зрением стал бы изучать его, размышлять над ним, тщательно исследовать его, и он представился бы ему пустым, полым, неосновательным, так как может ли разве внутри комка пены быть какая-то сущность? Точно также, монахи, с любым видом формы—прошлой, будущей, настоящей, внутренней или внешней, грубой или утончённой, низшей или возвышенной, далёкой или близкой: монах изучает её, размышляет над ней, тщательно исследует её, и она представляется ему пустой, полой, неосновательной, так как может ли разве внутри формы быть какая-то сущность?

Представьте, монахи, как осенью, когда идёт дождь, и падают большие капли, возникает водяной пузырь и лопается на поверхности воды. И человек с хорошим зрением стал бы изучать его, размышлять над ним, тщательно исследовать его, и он представился бы ему пустым, полым, неосновательным, так как может ли разве внутри водяного пузыря быть какая-то сущность? Точно также, монахи, с любым видом чувства—прошлым, будущим, настоящим, внутренним или внешним, грубым или утончённым, низшим или возвышенным, далёким или близким: монах изучает его, размышляет над ним, тщательно исследует его, и оно представляется ему пустым, полым, неосновательным, так как может ли разве внутри чувства быть какая-то сущность?

Представьте, монахи, как в последний месяц жаркого сезона, ровно в полдень, появился бы дрожащий мираж. И человек с хорошим зрением стал бы изучать его, размышлять над ним, тщательно исследовать его, и он представился бы ему пустым, полым, неосновательным, так как может ли разве внутри миража быть какая-то сущность? Точно также, монахи, с любым видом восприятия—прошлым, будущим, настоящим, внутренним или внешним, грубым или утончённым, низшим или возвышенным, далёким или близким: монах изучает его, размышляет над ним, тщательно исследует его, и оно представляется ему пустым, полым, неосновательным, так как может ли разве внутри восприятия быть какая-то сущность?

Представьте, монахи, как если бы человеку понадобилась сердцевина дерева, он бы искал сердцевину дерева, бродил в поисках сердцевины дерева, взял бы острый топор и вошёл в лес. Там бы он увидел ствол большой банановой пальмы, прямой, свежей, без рыхлой коры. Он бы срубил её у основания, отрезал бы ветви, содрал бы внешние слои [ствола]. И когда он содрал бы внешние слои, то не обнаружил бы даже заболони, не говоря уже о сердцевине. И человек с хорошим зрением стал бы изучать его, размышлять над ним, тщательно исследовать его, и он представился бы ему пустым, полым, неосновательным, так как может ли разве внутри ствола банановой пальмы быть какая-то сущность? Точно также, монахи, с любым видом формаций [ума]—прошлых, будущих, настоящих, внутренних или внешних, грубых или утончённых, низших или возвышенных, далёких или близких: монах изучает их, размышляет над ними, тщательно исследует их, и они представляются ему пустыми, полыми, неосновательными, так как может ли разве внутри формаций быть какая-то сущность?

Представьте, монахи, волшебника или его ученика, который бы показывал на перекрёстке дорог магическую иллюзию. И человек с хорошим зрением стал бы изучать её, размышлять над ней, тщательно исследовать её, и она представилась бы ему пустой, полой, неосновательной, так как может ли разве внутри магической иллюзии быть какая-то сущность? Точно также, монахи, с любым видом сознания—прошлым, будущим, настоящим, внутренним или внешним, грубым или утончённым, низшим или возвышенным, далёким или близким: монах изучает его, размышляет над ним, тщательно исследует его, и оно представляется ему пустым, полым, неосновательным, так как может ли разве внутри сознания быть какая-то сущность?

Видя так, монахи, обученный ученик Благородных испытывает разочарование в форме, разочарование в чувстве, разочарование в восприятии, разочарование в формациях, разочарование в сознании. Испытывая разочарование, он становится беспристрастным. Посредством беспристрастия [его ум] освобождается. Когда он освободился, то возникает знание: «Он освобождён». Он понимает: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более возвращения в какое-либо состояние существования».

Так сказал Благословенный. И, сказав так, Счастливейший, Учитель, далее добавил:

«Форма как пена,
Чувство—пузырь,
Восприятие точно мираж.
Формации—словно банановый ствол,
Ум подобен иллюзии мага,
Вот так объяснял нам Сын Солнца.

Но можно осмыслить,
Исследовать можно.
Предстанут пустыми они,
Коль рассмотришь внимательно их.

И в отношении этого тела
Великий Мудрец научил,
Что с избавлением от этих трёх
Ты увидишь и форму отброшенной.

Как живучесть, тепло и сознание
Испарятся из этого тела,
Его выбросят прочь,
Без воления, будет пищей оно.

Без остановки идёт череда,
Как иллюзия, для дураков.
Говорится, что это—убийца,
Не имеющий внутренней сути.

Именно так усердный монах
Совокупности созерцает,
Делая это и ночью и днём,
Постигающий это осознанно.

Он должен отбросить все путы,
Прибежищем стать для себя,
И рьяно стараться он должен,
Тоскуя, стремясь к Нерушимому».